История Тани из детства. (Ответ в FB упоротому мариупольцу. Февраль 2020)

1962 год, мне десять лет, я хожу в четвертый класс Широкинской восмилетней школы, из одежды какое то пальтишко, из обуви на случай снега и мороза валенки, на случай тумана, дождя, слякоти резиновые сапоги, внутри белая или красная байка, сапоги носили с носками, а когда было холодно на ноги наматывали портянки. Глубокая осень, на улице ночь, 2 часа ночи, холодно, сыро, меня будит мама и я молча одеваюсь и мы идем с ней на дорогу, мама несет на  спине мешок с рыбой, впереди  к нему привязана кошелка с рыбой (трассы еще не было, через село проложили каменку и все машины шли через село), мы приходим ко двору Гудзия, там уже есть другие женщины, они прячутся от ветра под стенкой и с надеждой смотрят в сторону Саханского поворота, может быть появится свет от фар машины, идущей в сторону Мариуполя, нескоро, но машина подьезжает, бортовая, без навеса, мокрая и холодная. Женщины, помогая друг другу перелезают через деревянные борта машины, все тесно усаживаются на мокрую и холодную скамейку и мы едем в город, на центральный рынок продать рыбу, которую бригадир выделил как добавку к скудной и никчемной зарплате моего отца рыбака, добавку за каторжный труд. Зачем я еду с ними? Несмотря на то, что еще ночь, на базаре людно, женщины сдают рыбу перекупщикам, я должна присмотреть за мешком и кошелкой, потом быстро бежим на трамвай и едем на трампарк, оттуда на попутке едем в Широкино, чтобы в семь часов быть дома, маме надо нас накормить и отправить в школу а самой бежать в колхоз на работу,  эти поездки помнят многие широкинские дети. Работали, строили дома, не ныли, ничего ни у кого не просили, село было чистое, утопало в цветах. У моего отца в трудовой книжке всего две записи: в 1947 году поступил на работу в рыбколхоз рыбаком, в 1984 году умер от рака легких в возрасте 56 лет, и какой то урод будет что то рассказывать о тупых широкинцах? посмотри на себя, и скажи спасибо тем людям, которые тебя кормят умного и наглого.